Борозда памяти Станислава Косенкова

Выпуск: 

Вспоминая великого художника

► 11 октября этого года Станиславу Степановичу Косенкову, выдающемуся художнику-графику, могло бы исполниться 77 лет. Хотя отмерено судьбой ему было, как оказалось, всего 52 года.

 

Во второй гимназии города Белгоро­да находится постоянно действующая выставка авторских графических эстам­пов, активно работает актив по изуче­нию творчества С.С. Косенкова. В июне с группой учащихся этой школы и некото­рыми членами белгородской организации Союза художников я провёл экскурсию по местам, где родился и жил Слава Ко­сенков до поступления в Курское художе­ственное училище. Мне, как другу Косен­кова, было поручено провести экскурсию по этому маршруту и остановиться в род­ном для художника селе Рождественка, в котором сохранился дом великого русско­го художника. «Танковое Прохоровское поле» находится чуть более чем в десяти километрах оттуда, и события великой битвы захватывали и его родное село.

Тема войны в творчестве художника Станислава Степановича Косенкова во многом - часть его личной биографии. Ровесник первого года, он родился 11 ок­тября 1941 году, через три месяца после ухода отца на фронт. Отец его пропал без вести в первый месяц войны.Через три­надцать дней после рождения в Белгород вошли немецко-фашистские войска.

Детские впечатления у него были свя­заны с первыми послевоенными годами. Именно в это время появились у него ощущения потери отца, неустроенности послевоенного быта, чувство голода в 1947-м. Эти годы стали временем открытий окружающего его мира в родном селе Рождественка, а также соседнем селе Непхаево и станции Сажное, через кото­рую уходила железная дорога в большой мир.

Став известным художником и при­знанным мастером, он неоднократно воз­вращался в своих работах к теме начала войны. Это такие работы, как «22 июня 1941 год, Утро» из серии «Прохоровское поле», цветная линогравюра, 1984 г.; «У калитки. Ожидание» из серии «Детство» цветная линогравюра, 1976 г.; «Благосло­вение» нач. 1980-х годов, офорт; цветная линогравюра: «Светлой памяти отца Ко-сенкова Степана Егоровича, пропавшего без вести, посвящается» из серии «Па­мять» 1980 г.

Чувство микрокосмоса и макрокосмоса для Косенкова были органичны, в детских открытиях тех лет и в своих работах он всегда находил баланс между внутренним и внешним миром, что можно увидеть в серии его работ «Детство». В своём днев­нике 7 августа 1974 года Косенков писал: «Вчера был в Деревне Моего Детства. Она ещё глубже запала ко мне в Душу. Что это и как можно говорить об этом? У меня нет слов, я не могу говорить о самом искреннем в моей жизни. Были Простота, Простор и Ясность. Ясность и Простота вместе ходят». В его работах нет изо­бражения самой войны, а есть наивное детское восприятие трудностей с верой в будущее и обязательно с философским и мажорным продолжением жизни.

Работы Косенкова стали заметны уже на первых всероссийских выставках с начала 1970-х годов. Так московский ис­кусствовед О. Воронова в статье в жур­нале «Юность» (№ 12 1979 г.) писала: «Линогравюры Косенкова заметили сра­зу; несмотря на свою «простоту», они не потерялись среди виртуозных современ­ных техник. В чём дело? Думается, что в глубине и серьёзности чувства и мысли художника, в своеобразии его интона­ции, в самобытности героя. Рассказывая о мирном времени, он тоже стремится к непосредственному и ясному восприятию жизни, тоже старается говорить только о главном, основополагающем. О красоте и чуде жизни, о прекрасной своей любви к отчей деревне, к Родине, о невозможно­сти жить без неё».

Серия работ, выполненных в технике цветной линогравюры, «Прохоровское поле» стала не только символом образ­ного раскрытия этих событий на Белго-родчине для искусства России, но прежде всего проявлением жизни и непростого выживания населения на измученной во­йной земле-кормилице.

Учитывая ценность духовного содер­жания, заложенного в этих работах, 2 мая 2010 года в Прохоровке Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу митро­полит Белгородский и Старооскольский Иоанн преподнёс одно из произведе­ний Станислава Степановича - большую цветную линогравюру «Борозда памяти» из цикла «Прохоровское поле». В ней символично показано историческое на­следие русской памяти через образ ре­бёнка-одуванчика, повёрнутого в сторону хлеба насущного и вспаханного поля, из которого выходят, вывороченные плугом, фронтовые письма и фотографии воинов, отдавших жизнь на этой земле ради буду­щей жизни следующих поколений.

Первая книга, в которой Косенков ил­люстрировал события последних дней во­йны, была книга писателя Евгения Носова «Красное вино победы». В ней автор по­казал жизнь в госпитале раненых воинов. Каждый из них рассказывал свою историю ранения разной степени тяжести. Одного ранило в живот, другого в ногу, а третьему оторвало руки, но у каждого из них было ожидание полной победы над фашизмом. Салют победы не все дождались в этом госпитале, и пустая кровать с металли­ческими пружинами показывала, что оче­редной победитель главный салют в его жизни уже не увидит никогда.

Небольшая повесть Евгения Дубро­вина «В ожидании козы» раскрывает со­бытия первых не лёгких и голодных по­слевоенных лет. Двое подростков, не знавших отца, росли у матери, которая трудилась из последних сил, чтобы про­кормить детей, а они жили своей захваты­вающей уличной жизнью. Нашёлся отец, как он себя называл, но мальчишки ему не верили и продолжали жить прежни­ми осколками войны. Чтобы прокормить такую семью, родители ушли в далёкое село купить козу, но голодные подростки их не дождались. Из двоих детей вырос один, другой погиб почти сразу после ухо­да родителей. Автор пишет: «…в те годы многие уходили купить козу, а позже нахо­дили их убитыми в лесу». Иллюстрирует Косенков этот рассказ на примере окна сельского домика, где в одном случае оно жилое и из него выглядывает маль­чик, а перед окном цветет цветок мальва - символ мира и тёплой памяти детства. В следующей иллюстрации другое окно, на котором черный силуэт матери на треснувшем стекле. Последняя иллюстрация символизирует память домашнего очага, сгоревшего на пригорке дома на фоне вы­сокого и синего неба.

К циклу иллюстраций к поэзии Алексея Прасолова «Жизнь прожить» Станислав Косенков записал в своём дневнике: «Вот повод сделать книгу своей жизни, никак не унижая этим Прасолова, просто ставя себя с ним на один уровень и рисуя не кар­тинки к тексту, а то, что чувствуешь всеми фибрами своей души». Эти произведения он выполнил, будучи уже зрелым масте­ром, признанным в России и за рубежом. В философии этих работ обязательно есть корни предков, живших на его зем­ле, но эти корни обрублены войной или просто ушедшими когда-то из жизни про­стыми тружениками. Память о них живёт в пашне, полях, белгородских меловых хол­мах, тусклых фотокарточках, висящих над всем этим в небе и накрытых рушниками по принятой когда-то традиции.

Внешняя простота в этих рисунках только дополняет и глубже раскрывает мысль художника. Они посвящены по­слевоенному выживанию и становлению жизни, в которой многое автобиографич­но для самого Косенкова.

Работы художника экспонируются и хранятся в ведущих музеях страны, в том числе и в Белгородском государственном художественном музее. А также в Русском музее, Государственной Третьяковской галерее, музеях Достоевского, Лескова и других. Создан и активно работает му­зей-мастерская Станислава Степановича Косенкова, где он создавал свои произ­ведения. Проводится большая работа по пропаганде и раскрытию его творчества. Активная работа ведётся в Пушкинской библиотеке, созданной им в последние годы жизни, там также хранятся и посто­янно экспонируются его работы. Важным событием в мае 2015 года стало открытие в гимназии №2 города Белгорода музея С.С. Косенкова с его подлинными работа­ми, в том числе графический лист «Безот­цовщина». В нем Косенков простыми гра­фическими средствами показал трагедию детей, потерявших отцов. Стоящие боси­ком на пеньках дети, одетые в отцовскую и большую для них одежду, смотрят на нас, стоят и ждут своих отцов.

Станислав Косенков в своих работах показал всей России, как на Белгородчи-не жили дети, простые труженики, моло­дые и старые люди, верившие в лучшее будущее нашей Родины.

Виктор ИВАНЧИХИН, научный сотрудник Пушкинского музея-библиотеки

Фото из архива музея, рисунок Бориса Ечина