Медицина    09:00, 16 июля 2020

Есть ли жизнь после COVID-19?

История о том, что выпускница белгородского журфака и организатор творческого маркета Люда Матрёнина заразилась коронавирусом, облетела все паблики Белгорода. Мы узнали подробности о причине и течении её болезни, а также о том, как COVID-19 повлиял на жизнь девушки.

Когда и как ты заболела?

Я заболела в Москве и там же проходила лечение. Результаты первого теста на COVID-19 пришли 20 апреля, в стационаре больницы я пробыла уже больше недели к тому моменту. В моём случае очень сложно было найти первопричину. Дело в том, что меня госпитализировали с воспалением почки в начале апреля — у меня хронический пиелонефрит с 2015 года. Я находилась в урологическом отделении, и после того, как мне стало хуже, мне сделали тест и экстренно перевезли в инфекционное отделение в состоянии средней степени тяжести.

То есть получается, что ты обратилась в больницу не с подозрением на коронавирус, а с воспалением почки?

У меня поднялась температура — около 39,6, и заболел правый бок. Я вызвала скорую и рассказала о своём анамнезе, то есть я даже не предполагала, что в комбо с хроническим заболеванием будет и коронавирус. Оставить на амбулаторном лечении меня не могли, поскольку у меня скапливался гной в почке и требовалось наблюдение врача. В больнице, в которой я лежала, было много пожилых людей и у одной бабушки обнаружилась пневмония, а уже на следующий день у меня начался насморк, на который я пожаловалась врачу.

«Меня «спас»  насморк. Вроде бы звучит незначительно, но именно благодаря ему мне сделали все необходимые тесты и вовремя скорректировали лечение»

Любое заболевание — это про ответственность перед собой и перед теми, кто тебя окружает: не заражать других, не выходить работать, если ты заболел, и так далее. Важно фиксировать у себя любые новые и тем более явные симптомы. Меня «спас»  насморк. Вроде бы звучит незначительно, но именно благодаря ему мне сделали все необходимые тесты и вовремя скорректировали лечение. А ещё со мной в больнице контактировала женщина, которая выписывалась раньше получения результатов теста. С ней мы обменялись номерами и, уже будучи в инфекционном отделении, я позвонила ей и сказала, что необходимо принять срочные меры.

В какую больницу тебя положили? Как тебя лечили и как долго ты там находилась?

Меня госпитализировали в московскую больницу им. Демихова в начале апреля. Там я кочевала по разным отделениям, потому что на тот момент больницу только начинали перепрофилировать под COVID-19, ремонтные работы проходили в полевых условиях, прямо в красных зонах. В итоге я провела в больнице почти месяц.

Из-за воспаления почки мне не могли назначить препараты, которыми лечат коронавирус, поскольку они дают сильный побочный эффект на почечную систему в организме. Всё моё лечение было построено на том, чтобы реабилитировать почку и дать возможность моему иммунитету самостоятельно победить вирус.

«Просто, когда ты болеешь чем-то, от чего нет лекарства (на тот момент было именно так во всём мире), твое психологическое состояние нестабильно, ты в шоке»

Понравился ли тебе подход врачей? Расскажи о положительных моментах и вопиющих случаях в лечении.

У меня был очень хороший врач, я много раз об этом писала у себя в Телеграм-канале. Во многом благодаря врачам я не чувствовала себя одиноко в Москве без родных. Мой врач всегда был со мной на связи в WhatsApp, мне реально повезло. Я видела отношение других врачей к своим пациентам, и оно отличалась от того, как «нянчились» со мной. Хотя ко мне относились просто по-человечески — ничего сверхъестественного. Просто, когда ты болеешь чем-то, от чего нет лекарства (на тот момент было именно так во всём мире), твое психологическое состояние нестабильно, ты в шоке.

Многие больные пребывали в панических атаках и делали странные вещи, например, вставали ночью и шли в ординаторскую, то есть в чистую зону, куда нельзя ни в коем случае, и измеряли себе сатурацию, пока медперсонал спал. Вот это страшно! Врачи всё же не совсем психологи, им самим трудно работать в условиях пандемии, а вдобавок справляться с эмоциями пациентов — непосильная ноша.  

Почему ты решила начать рассказывать историю своей болезни в Телеграм-канале?

Я с детства веду дневниковые записи, записываю свои мысли — это во многом помогает мне по жизни. Думаю, первая причина была в том, чтобы помочь себе справиться с паникой. Вторая — я сомневалась в том, что коронавирусом в тяжёлой форме могут болеть молодые люди, потому что нигде не было информации от самих больных. Мне захотелось, чтобы эта информация была, чтобы люди были внимательнее и верили в существование вируса.

«Большинство людей, заболевших COVID-19, умирали от тромбообразования, поэтому очень важно много двигаться»

Канал быстро набрал полторы тысячи подписчиков, но как только ты выздоровела, большинство отписалось. То есть людям интересно только само течение болезни, а не то, как ты проходишь период восстановления?

Я думаю, тут две причины. Во-первых, сейчас я живу в Белгороде и московской аудитории стало не очень интересно, что происходит со мной в провинции. Вторая причина — я перестала часто публиковать записи и меньше писать конкретно про коронавирус. Про восстановление я рассказывала, но оно у меня не специализированное, я просто веду то, что многие называют здоровым образом жизни. Исключила жирную пищу, сладкое, алкоголь. Следила за качеством своего сна. Ходила бегать через день и на йогу. Сейчас играю в баскетбол с друзьями. Большинство людей, заболевших COVID-19, умирали от тромбообразования, поэтому очень важно много двигаться. Особенно, людям в возрасте.  

Ощущаешь ли ты в своем организме последствия болезни? Как они выражаются?

Первое время, когда только начинала бегать после болезни, то останавливалась каждые сто метров. Мне казалось, что я не смогу бегать, как раньше, но постепенно пришла к своей норме — 2 километра в спокойном темпе. Сон, питание, отсутствие стресса — спустя время я чувствовала себя даже лучше, чем до коронавируса, но мне по-прежнему надо следить за своими хроническими заболеваниями. Сейчас я перестала быть к себе строгой, потому что я вышла на работу и пока вливаюсь в свой новый график. Свое трудоустройство пока держу в секрете.

Как реагирует на тебя твоё окружение из Белгорода после случившегося?

Все мои родные, близкие друзья были рады и счастливы меня увидеть, обнять. Ничего не изменилось. Странная реакция — у некоторых знакомых, с которыми я не поддерживаю близкого общения. Они спрашивают, могу ли я их заразить. Я не обижаюсь — понимаю, что люди, которые не столкнулись с этим лично, просто не просветили себя по данному вопросу. Не знают, как ведут себя вирусы и как работает иммунитет человека. Вообще, чтобы быть объективным, надо много всего прочитать, изучить, проконсультироваться.

«Я думаю, что много людей после карантинных мер поняли, как важно выбирать для себя то, что делает тебя счастливым»

Уверена, болезнь разделила твою жизнь на до и после. Если это так, то какие главные выводы ты для себя сделала?

На самом деле, это так. Я осознала, что скучаю по работе журналиста, вообще больше стала концентрироваться на своих желаниях и делать то, что хочется, не зацикливаться на рутине. Я думаю, что много людей после карантинных мер поняли, как круто просто погулять на улице, как классно проводить время в хорошем и дружном коллективе, как вообще важно выбирать для себя то, что делает тебя счастливым. На себе и на своем физическом, в большей степени внутреннем состоянии я сейчас концентрируюсь, причём гораздо больше, чем раньше. Я всегда старалась, чтобы всем было комфортно, удобно вокруг, шла на компромиссы. Из-за этого у меня возникали проблемы. Сейчас больше задумываюсь, а действительно ли мне это нужно.

В конце августа планирую провести в Белгороде творческий маркет. Правда, пока думаю, как это сделать в режиме «нового времени» с соблюдением всех мер, но так же душевно и тепло, как раньше.

Беседовала Юлия Граблюк

Фото из личного архива Люды Матрёниной